Чума большевизма, зародившаяся в России, была величайшей катастрофой в истории.

Предлагаем вам эксклюзивный перевод статьи известного американского журналиста и писателя Дэвида Сэттера, опубликованной The Wall Street Journal в честь столетнего юбилея Октябрьского переворота.

На этой неделе исполняется 100 лет с тех пор, как вооружённые большевики захватили Зимний дворец в Петрограде (нынешнем Санкт-Петербурге) и арестовали членов Временного правительства России. Тем самым они запустили цепочку событий, которые привели к миллионам смертей и нанесли почти смертельную рану западной цивилизации.


Захват революционерами вокзалов, почты и телеграфа происходил ночью, когда город спал, и напоминал смену караула. Но когда жители российской столицы проснулись, они обнаружили себя в другой Вселенной.

Хотя большевики призывали к уничтожению частной собственности, их реальная цель была духовной: претворить марксистско-ленинскую идеологию в действительность. Они создали первое в истории откровенно атеистическое государство, претендующее на непогрешимость.

Это было совершенно несовместимо с западной цивилизацией, которая предполагает наличие некоей высшей силы над обществом и государством.

У большевистского переворота было два последствия.

1. В странах, где сторонники коммунизма пришли к власти, он выхолостил моральное ядро общества, унизив человека и превратив его в шестерёнку государственного аппарата.

2. Коммунисты совершали убийства в таких масштабах, что полностью подорвали ценность жизни и уничтожили совесть у выживших.


Но влияние большевиков этими странами не ограничивалось.

На Западе коммунизм перевернул понимание обществом источника собственных ценностей, создав политическую путаницу, которая сохраняется по сей день.

В своём обращении к Комсомолу в 1920 году Ленин говорил, что коммунисты подчиняют мораль классовой борьбе. Нравственностью признавалось всё, «что служит разрушению старого эксплуататорского общества и объединению всех трудящихся вокруг пролетариата, созидающего новое общество коммунистов».

Этот подход отделял вину от ответственности. Мартын Лацис, сотрудник ленинской тайной полиции — ЧК, писал в инструкции для следователей от 1918 года:

«Мы не ведём войны против отдельных лиц. Мы истребляем буржуазию как класс. Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который вы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого. В этом — смысл и сущность красного террора».

Подобные убеждения заложили основу для десятилетий убийств в промышленных масштабах.

В общей сложности не менее 20 миллионов советских граждан были убиты режимом или умерли в результате репрессий.

Это не считая миллионов погибших от войн, эпидемий и голодоморов, которые стали предсказуемыми последствиями политики большевиков, если не были устроены ими напрямую.

В числе жертв — 200 000 убитых во время Красного террора (1918–1922); 11 миллионов, умерших от голода и раскулачивания; 700 000 казнённых во время Большого террора (1937–1938); ещё 400 000 казнённых с 1929 по 1953 годы; 1,6 миллиона погибших во время принудительных переселений; и как минимум 2,7 миллиона погибших в ГУЛАГе, трудовых колониях и специальных поселениях.

К этому списку стоит добавить примерно миллион заключённых ГУЛАГа, освобождённых во время Второй мировой войны и направленных в штрафные батальоны, где их ждала почти неизбежная смерть; партизан и мирных жителей, убитых в послевоенных бунтах против советской власти в Украине и странах Балтии; и умирающих заключённых ГУЛАГа, освобождённых лишь для того, чтобы их смерть не попала в официальную статистику.

Но к этому мартирологу нужно добавить смерти, вызванные коммунистическими режимами, которые Советский Союз создавал и поддерживал (в Восточной Европе, Китае, Кубе, Северной Корее, Вьетнаме и Камбодже).

Тогда общее число жертв приближается к 100 миллионам. Это делает коммунизм величайшей катастрофой в человеческой истории.

Результатом столь масштабных уничтожений было выведение «нового человека», якобы руководствующегося лишь соображениями коммунистической целесообразности. Это было наглядно продемонстрировано в битве под Сталинградом, где красноармейские заградотряды расстреляли тысячи сослуживцев за попытку к отступлению.

Советские войска также расстреливали гражданских лиц, ищущих убежища на германской стороне, детей, набиравших для немцев воду из Волги, и мирных жителей, которых немцы под дулами автоматов заставили убирать тела погибших однополчан. Генерал Василий Чуйков, командовавший армией в Сталинграде, оправдывал такую тактику в своих мемуарах, заявляя, что советский гражданин не мыслит жизни отдельно от своей советской родины.

То, что подобные настроения были не случайны и не мимолётны, стало ясно в 2008 году, когда Государственная Дума (российский парламент) впервые приняла постановление о голоде 1932–33 годов, погубившего миллионы. Причиной голодомора было драконовское изъятие зерна, проведённое для финансирования индустриализации СССР.

Хотя Дума признала факт трагедии, документ содержит невообразимо циничное оправдание этому преступлению против человечности:

«Вечным памятником героям и жертвам 30-х годов стали Днепрогэс, Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, металлургические гиганты Украины <…>, крупные угольные шахты <…>, Харьковский тракторный завод, Московский и Горьковский автомобильные заводы — всего более 1500 промышленных предприятий, многие из которых и в настоящее время обеспечивают экономическое развитие независимых государств на пространстве бывшего СССР».

Помимо перекраивания человеческой натуры, Советский Союз сеял хаос и в умах. Термин «политкорректность» возник из представления, будто социализм как система коллективной собственности является благом сам по себе, поэтому не стоит оценивать его реальные последствия через призму преходящих моральных критериев.

Когда большевики захватили власть в России, западные интеллектуалы — отталкиваясь от того же нравственного нигилизма, который и стал первопричиной большевизма, — закрыли глаза на их зверства. Когда убийства стали слишком очевидны, чтобы их отрицать, сочувствующие оправдывали происходящее мифическими благими намерениями Советов.

Многие люди на Западе оставались глубоко равнодушны к происходящему. Для них Россия была лишь удобным поводом отстоять свою точку зрения. Как писал историк Роберт Конквест, их логика была проста: капитализм несправедлив; социализм покончит с этой несправедливостью; следовательно, социализм следует поддерживать безоговорочно, как бы он сам ни был несправедлив.

Сегодня Советский Союз и коммунистический интернационал, некогда правивший третью всего мира, остались в прошлом. Но необходимость во всём руководствоваться высокоморальными соображениями не менее важна, чем в XIX веке, когда её впервые поставили под сомнение.

В 1909 году русский религиозный философ Николай Бердяев писал:

«До сих пор ещё наша интеллигентная молодёжь не может признать самостоятельного значения науки, философии, просвещения, университетов, до сих пор ещё подчиняет интересам политики, партий, направлений и кружков».

Если чему и должен был научить нас век коммунизма, так это тому, что независимый авторитет общих моральных принципов не может отходить на второй план, ведь от этих убеждений зависит вся наша цивилизация.

А вы согласны с таким взглядом? Расскажите нам в комментариях!


Источник: lifter.com.ua